Меню
16+

«Знамя». Газета городского округа город Чкаловск Нижегородской области

Нижегородская область/Городской округ город Чкаловск
23 июля 2018, пн 2018.07.23 20:21:23
16+

Знамя

Знамя

109

Светлана Лезина.

Дядя Коля

Несмотря на то что дядя Коля Темин из своего дома за последние 40 лет ни разу не выходил, его знали все в округе. Человеком он был непростой судьбы. Вернувшись со службы в армии, считался первым парнем на деревне. Физически крепкий черноволосый красавец острослов мог с первого знакомства завоевать сердце любой девушки. Тут и ему приглянулась скромная, милая девушка. Но в женихах пришлось походить недолго. Однажды в бане поскользнулся, упал и сильно ударил спину, так и слег. Через какое-то время стал приподниматься с кровати, заново учился ходить по дому, с большим трудом передвигая непослушные ноги.

После смерти матери остался один на один со своим недугом. Превозмогая боль и мышечную слабость, дядя Коля постепенно приспособился сам себя обслуживать. Будучи хорошим плотником и резчиком по дереву, он ко всем стенам в доме и во дворе приколотил поручни. Ходить по ним стало удобнее, в любую минуту можно было облокотиться на них и передохнуть пару минут. Во дворе устроил мастерскую, где занимался мелкой плотницкой работой, за символическую плату колотил скамейки, вырезал ложки и подарочные шкатулки.

- Что, Праксея, сено-то надумала сегодня убирать, пока ведро стоит? Завтра дождь зарядит, вон вороны раскаркались, сгребай, пока не поздно, — говорил дядя Коля в своей мастерской заглянувшей к нему на чай соседке.

- Да не просохло вроде еще? Прямо не знаю, чего и делать! – отвечала женщина.

Вырастив троих детей и выпустив их во взрослую жизнь, Евпраксея жила теперь для внуков. Держала полный двор скота да терпела, как и многие деревенские, постоянные мужнины запои. Какой-никакой, а помощник!

Сама уже далеко не здоровая женщина, каждый день заходила проведать инвалида и помочь ему по хозяйству, если была в том нужда.

- Пошли чай-то пить, я и сахару уже наколол, — пригласил дядя Коля соседку в дом.

Деревенские от мала до велика любили ходить к нему на чай. Это был целый ритуал. Каждый выпивал по несколько стаканов с большим комом сахара, который предварительно раскалывался на кучу маленьких частей. Дядя Коля неизменно восседал за столом на своем табурете с простеганной толстой накидкой. За чаем неторопливо шла беседа о колхозных делах. Кто на каком поле ведет вспашку, сколько у кого доит корова, приедет ли председатель сегодня на ферму — всем этим всегда живо интересовался дядя Коля, калека физический, но необыкновенно сильный волей и своим жизнелюбием человек.

Расположившись у окна, любил смотреть вдаль. Вид открывался удивительный: вдалеке, у линии горизонта, колосистое поле обрамлял густой еловый лес, чуть ближе проселочная дорога, ведущая к колхозной ферме и складам. По ней постоянно сновали люди и техника, два раза в день гонялось на пастбище колхозное стадо.

Наблюдая изо дня в день эту картину, дядя Коля знал не хуже колхозного диспетчера о ходе всех текущих работ и мог проинформировать любого о подробностях деревенской жизни.

- Праксея, видно тебе сегодня опять придется идти за стадом! Твой-то муж-пастух в обед через магазин прошел, не растерял бы опять коров-то!

- Да, будь он неладен! – выругалась женщина. — Вроде и руки, и голова есть, а живет не по уму. И чего им, иродам, только не хватает! У людей вон куда больше забот, и то радуются каждому отпущенному дню.

- Это все от лени да от бесстыдства, Праня. Грызи уж теперь моклок до конца, который достался. А по мне уж лучше инвалидом быть, чем горьким пьяницей, — говорил он, внимательно разглядывая оторванный лист численника.

Будучи инвалидом, он смаковал каждую минуту своей жизни. Для него были важны каждое брошенное кем-то слово, любое движение, происходившее рядом. Все это он пропускал через себя, извлекая интересную информацию и ценный опыт. Мудрыми советами он с радостью делился с другими, как будто пытался пожить еще чьей-то жизнью, полнокровной и полноценной.

А уж сколько знал народных примет! Сам неходячий, а, бывало, укажет на все грибные места, все ягодные поляны. Любил слушать птиц, различал всех их по голосам. Знал много баек о животном мире.

День клонился к ночи. Незадачливый пастух, слегка пошатываясь, шел искать свое стадо. Великолепный багряный закат предвещал холодную ночь, за которой неизменно наступит новый ясный день.

Прощальный вальс осени

Дирижирует осень прощальный вальс. Звуки его прекрасны, но немного печальны. На струнных играет вездесущий ветер, заунывная мелодия которого протяжно звучит в проводах и дымоходах домов. Со свистом проносится проказник между стволов деревьев и безжалостно срывает с них покров. Перед тем как упасть на землю и уснуть навсегда, кружатся листья в воздухе, раскланиваясь друг с другом в последнем реверансе. Наперекор ритму вальса барабанит по лужам и крышам надоедливый дождик, размывая яркие краски осенней природы. В ненастье все вокруг кажется серым и невзрачным.

Но как только ласковое солнышко выходит из-за туч и освещает своими теплыми лучами землю, призывно звучат фанфары, приглашая на новый тур вальса стройных красавиц и могучих исполинов. Деревья одеты в великолепное убранство. Золотые и рубиновые наряды приглашенных на заключительный бал сезона как никогда шикарны, а солнечные блики на изумительной красоты одеяниях сверкают россыпью бриллиантов и драгоценных камней. И вот взмах палочки, и полилась прекрасная музыка. Раз, два, три, раз, два, три…слышится ритм. Кавалеры наклоном приглашают дам, те изящно вскидывают к ним кисти. Нежно обвивая станы друг друга, деревья полностью оказываются во власти волшебной стихии. Ветерок нежно выводит главную партию на флейте, невольно побуждая танцоров двигаться ему в такт. Последний танец всегда многообещающий и головокружительный. «Взгляните на нас напоследок, как мы хороши!» — будто просят очаровательные партнеры и партнерши.

Прелести осенней мелодии добавляют нежные трели птиц. Ни с чем не сравнимые звуки шелеста листвы вдохновляют и заставляют трепетать сердца от необъяснимого чувства радости и прикосновения к вечному закону жизни.

Все на земле рождается и умирает, чтобы потом получить новую жизнь. «Пышное природы увяданье» – заключительный аккорд красивого финала одного жизненного цикла, за которым последует другой.

Дирижирует осень прощальный вальс.

Дом моего детства

В детстве, когда мы отдыхали на каникулах у бабушки в деревне, нас, местную ребятню, всегда привлекал к себе один ветхий, старый, довольно-таки большой дом, поросший быльем и частыми высокими деревьями, не пропускающими в окна жилища ни одного луча солнечного света. Дом стоял на самом отшибе деревни. Бревна его потемнели от времени, двор и высокое крыльцо покосились и зияли дырами, из которых проглядывала пугающая чернота, рисующая в нашем воображении всякие страшилки: из темноты на нас смотрели то чьи-то сверкающие горящие глаза, то неведомый зверь.

В необычном доме жила не менее неординарная личность. Тетя Нюра – так звали высокую одинокую сгорбленную старуху, ходившую летом и зимой в валенках и преимущественно в темной одежде. Старая женщина заметно хромала, поэтому неизменно была с высоким сучковатым подогом, представлявшим собой ствол молодой березки или какого-нибудь другого дерева. Ни детей, ни мужа у тети Нюры не было. Общаться с жителями деревни она не очень любила, жила больше затворницей. Ее одиночество скрашивали только пара кошек да пяток курочек.

Но к ребятне тетя Нюра испытывала определенный интерес. Когда мы играли в свои детские игры, любила издалека смотреть на все происходящее, приставив руку ко лбу и словно загораживаясь от солнца. Однажды меня с сестрой пригласила к себе на чай. Было жутковато, но все же интересно окунуться в такой манящий и таинственный мир, поэтому свои ощущения от посещения ее жилища не могу забыть до сих пор. Каждый наш шаг, начиная с первой ступеньки крыльца, вызывал громкий скрип вековой древесины. По темному длинному коридору со множеством дверей, ведущих в амбар, кладовки и в летние комнаты, хотелось быстрее пройти, чтобы оказаться в помещении, куда бы из окон проникал дневной свет. В избе действительно стало чуть светлее, но из-за листвы деревьев, колышущейся от ветра прямо по стеклам и образующей в жилище причудливые тени, было мрачно и немного страшновато. Но тетя Нюра была дружелюбна, и опасения понемногу улеглись. В комнате по одну сторону стояла широкая деревянная лавка, по другую — высокая железная пружинная кровать, накрытая старым холщевым бордовым покрывалом и красивым подзором, в изголовье горкой стояли многочисленные подушки с ажурными накидками. Небогатый интерьер дополняли стол с табуретками и большое настенное зеркало в деревянном окладе. На стенах в стеклянной оправе висели старинные фотографии многочисленных родственников тети Нюры, всех их она нам представила и назвала по именам. Дом как будто дышал старостью, затхлый специфический запах, вызывающие ассоциации с неизбежным концом, поджидающим каждого из нас, пропитал все вокруг: мебель, столовое и постельное белье, одежду. Даже мы им пропитались.

Несмотря на то, что обратно пришлось бежать по темному коридору вприпрыжку, чтобы быстрее оказаться на теплой и светлой улице, мы остались довольны походом в гости: тетя Нюра специально для гостей сварила вкусный сахар на молоке (такого в жизни больше нигде не пробовала), научила вырезать из бумаги красивые узоры, рассказала много занимательного из своей прошлой жизни. С тех пор мы стали изредка бывать у нее. Каждый раз она варила для нас сахар, и каждый раз посещение ее дома становилось для нас своего рода путешествием в прошлое, во время которого старый дом и его древняя хозяйка открывали для нас свои новые интересные тайны.

Уже учась в старших классах и как-то приехав на каникулы в деревню, узнала, что тетя Нюра умерла. Неприятная новость долго не могла улечься в голове. Казалось, что с уходом этой женщины исчезла возможность встречаться с чудом, которое представлял собой этот старинный дом с его древними реликвиями и таинственными жителями. Уже было не ощутить тех будоражащих эмоций, когда с замиранием сердца ступаешь по скрипучим половицам в надежде и одновременно страхе увидеть призраки прошлого. Возникшая грусть была и от прощания с чем-то ярким, большим и неосязаемым, которое можно ощутить только сердцем, — от прощания с детством.

По прошествии многих лет я узнала еще некоторые подробности жизни тети Нюры, о которых она умалчивала. Оказывается, в молодости после перенесенной травмы она стала хромой, и молодые люди начали обходить ее стороной. Наверное, считали, что в хозяйстве от больной жены будет мало толку. Может быть, и стеснялись брать в жены инвалида. Но тетя Нюра на жизнь не роптала. В колхозе работать не могла, но трудилась надомницей в артели, вышивала столовое и постельное белье. Была ли она счастлива? Наверное! Ведь жизнь и дается человеку для счастья. А она прожила очень долгую спокойную жизнь в доме своих достойных предков, каждое утро радовалась лучам солнца и пению птиц, была свидетелем многих происходящих событий. Счастливы те, кто к жизни относится не как к страданию или наслаждению, а к делу, которое с честью надо довести до конца.

Два Василия

Над пятидесятилетним Василием, хилым, невысокого роста мужичком с вечно виноватой улыбкой, в деревне посмеивались и считали его человеком не от мира сего. Жил бобылем, потому что затаил обиду на всех женщин после того, как невеста его не дождалась из армии. Вроде не пил, но никогда подолгу нигде не работал. Ходил по округе в поисках небольших калымов за копеечную оплату, не гнушался брать за работу и продуктами.

Ваську звали дрова расколоть, навоз из хлева убрать, огород вскопать. После работы за стол не звали, бесед с ним не вели, так как находили его рассуждения о жизни странными.

И куковал бы он один-одинешенек, если бы однажды соседка как-то по весне не принесла ему маленького козленка.

- Вась, не надо ли тебе козленка? У меня коза троих принесла: козушек-то я себе оставлю, а козленка хочу в расход пускать. Может, возьмешь? Вырастишь себе на мясо. Кстати, Васькой тоже его кличу.

Так в доме Василия появился его тезка. Двухмесячный белоснежный малыш оказался весьма резвым, скакал с лавки на лавку, ловко прыгал по ступенькам, а его тоненькое блеянье, словно плач ребенка, до того умиляло взрослого мужика, что тот готов был отдать последнее, лишь бы дитя было довольно.

- Васька, попей молочка, Ивановна давеча принесла, — говорил он козленку с нежностью в голосе. Опустошив миску, маленький питомец в знак благодарности еще долго терся о ноги кормильца и заглядывал ему в глаза.

От Василия козленок не отходил ни на шаг, скакал возле него, как мячик. Деревенские уже знали, что если на лужайке пасется Васька, значит, его хозяин где-то рядом добывает им на хлеб насущный.

Через какое-то время хрупкий озорной малыш превратился в крупное сильное животное с большими рогами и длинной бородой, он уже не блеял тоненьким голоском, а издавал громкие, идущие прямо из утробы звуки. О том, чтобы распрощаться со своим другом навсегда, у Василия и мысли не возникало, хотя соседи и твердили: «Здоров Васька, не на одно варево хватит!»

Бывало Василий сидит на крыльце, курит, козел рядышком, чешет свои рога о колени хозяина, ласкается. Тот с любовью гладит его по бокам, загривку. Постоянно находясь рядом с курящим человеком, животное пристрастилось к табачному дыму. Поначалу Василий внимания не обращал, что козел любит ловить ноздрями табачный дым и вдыхать его. От этого глаза у животного становились еще круглее и закатывались куда-то под верхние веки. Дело дошло до того, что, если Васька, стоя на дороге, завидит какого мужика с сигаретой, ни за что не пропустит. Упрется ему в ноги рогами, пока человек ему в нос табачный дым не пустит. Смеются односельчане: «Ну, Васька, скоро своего козла и говорить научишь!»

Так и жили два Василия, всегда вместе, всегда неразлучны, а в лютые морозы хозяин друга и в избу пускал: «Жалко, животина в клеву мерзнет!»

Как-то летом соседские мальчишки решили подшутить над Василием, но если бы знали, что впоследствии им от своей выходки будет далеко не до смеха, никогда бы не пошли на это. А сейчас, радуясь своему коварному замыслу, одиннадцатилетний Сашка и тринадцатилетний Володька связали животному веревкой рога и увели его далеко в лес. В глухой чаще привязали домашнее животное к высокой тонкой ели и оставили. «Пусть до завтра посидит, вот Васька его обыщется!» — говорили сорванцы.

Возвратившись домой, стали наблюдать, что же будет дальше. Когда же Василий его спохватится? Вскоре началась гроза с холодным, шквалистым ветром. Ливень сменился нудным, мелким дождем. Начало смеркаться и уже через небольшой промежуток времени деревня опустилась в кромешную тьму. Тишину приближающейся ночи изредка нарушал лишь лай громадного Полкана, жившего на дворе фермера Лепехина.

В то время как маленькие негодники давно уже грели на печке свои пятки, Василий, до нитки промокший в своей куцей телогрейке, обыскивал каждый куст, каждую ямку, заглянул в старый, почти рухнувший колодец, которым давно уже никто не пользовался. Но, в нем, хоть глаз выколи, ничего не было видно. Около двух часов ночи в полном отчаянии вернулся домой, до утра не мог заснуть, а с рассветом отправился дальше на поиски.

- Чего потерял, дядя Вась? – подмигивая друг другу, спрашивают мальчишки?

- Да, Васька пропал, не знаю, на что и подумать…

Вдоволь напотешавшись над соседом, мальчишки решили, что шутка удалась и что пора возвращать бедолагу. Видя, как переживает Василий, и, опасаясь взбучки от родителей, Володька с Сашкой договорились на подходе к деревне отвязать козла от веревки и убежать, а там он уж сам дорогу найдет. Но когда пришли на место, где вчера оставили рогатого, сами испытали нешуточное волнение. На дереве болталась оборванная веревка, а животного и след простыл.

- Вот это номер! – воскликнул Володька.

- Что же теперь будет? – вопрошал Сашка трясущимися губами. – Что же мы наделали? Наверное, его волки съели.

- Не дрефь, Сашка, тут волков нет, убежал домой, наверное.

Мальчишки возвращались понурые. Им было стыдно за свой глупый поступок. Жалко вдруг стало и животное, и Василия, который ходил сам не свой. Признаться в содеянном ребята не решились, но вызвались ему помочь в поисках, заявив, что видели его вчера около леса.

Искали в лесу целый день, но тщетно.

- Нет, наверное, уже моего Васьки в живых! А, может, подобрал кто? – повторял одни и те же слова Василий.

Тем не менее следующие сутки прошли в томительном ожидании, надежда, что животное вернется, еще жила. И если Василий по прошествии нескольких дней почти смирился с потерей, мальчишек грызла совесть: не хотелось с утра стремглав бежать на пруд за карасями, исследовать округу на наличие потайных, интересных мест.

- Все, Сашка, пойдем признаваться! – как-то сказал Володя.

- Страшно, а вдруг он нас поколотит?

- Будь что будет!

Не спеша побрели к избе Василия, осознавая всю серьезность своего положения, но вдруг мальчишки, не сговариваясь, прибавили шагу, а потом и вовсе пустились вприпрыжку. Два до боли знакомых силуэта показались на другом конце деревни: два Василия шли рядышком, изредка поглядывая друг на друга.

- Да я уж понял, что это ваших рук дело, когда еще вместе в лесу искали, — сказал Василий, когда ребята поведали ему о своей неудачной шутке. – Зла на вас не держу, но и вы теперь наперед запомните, что прежде что-нибудь сделать, нужно хорошенько подумать.

На следующий день все вместе пошли заготавливать сено для травоядного животного. Радостные мальчишки по пути на делянку все крутились около козла, поглаживали его, срывали для него на бегу разные вкусные, на их взгляд, растения. Козел поначалу искоса посматривал на них, но от предлагаемой еды не отказывался, простил, значит. Жуя сочную зелень, Васька тряс головой и смешно вилял из стороны в сторону своим маленьким хвостиком.

Как Иван коня объезжал

Дело было зимой. Подрядились как-то Иван с другом своим по прозвищу Махоня коня объездить. После того как от воспаления легких умерла старая колхозная кляча, верой и правдой служившая деревенским жителям 25 лет, в хозяйстве этот конь последний остался.

До этой поры сидел Орлик в хлеву безвылазно 4 года и был ужасно диким: кусался и никого не подпускал к себе. Так как в его стойло никто не решался зайти, навоза там накопилось с человеческий рост, от этого конь всегда пригибал голову, чтобы не упираться в потолок.

Отчаянные деревенские парни решили, что объездить коня им по плечу.

- Давай выгоним его из хлева в тамбур, и ты прыгнешь на него сверху, — предложил Махоня.

- Давай, — сказал Иван.

С помощью палки выгнали коня из загона, Иван залез на высокую деревянную балку и стал прицеливаться, чтобы прыгнуть Орлику прямо на спину. С первой же попытки парень попал в цель, но не тут-то было. Дикий жеребец начал вздыматься на дыбы, вставал то на задние ноги, то на передние, пытаясь сбросить наездника. Вскоре это ему удалось. Обескураженный, немного помятый от падения, но тем не менее довольный своей тореадорской попыткой, Иван только раззадорился и решил попробовать еще раз.

- Нет, так не пойдет, давай спросим у дяди Саши, бывшего конюха, как нам лучше это устроить, — предложил рассудительный Махоня.

Сказано, сделано. Опытный конюх посоветовал на конец палки прикрепить петлю и попытаться накинуть ее коню на шею, после того одеть животному уздечку, и считай, полдела сделано.

Парни точно выполнили указания дяди Саши. Орлик, почувствовавший, как ему в рот больно врезалась уздечка, вышел из конюшни спокойно и даже дал себя запрячь в сани. Махоня сел в дровни и дернул вожжи. Орлик с испугу рванул вперед и помчал не разбирая дороги и не обращая внимания на окрики и команды незадачливого извозчика. После пятиминутного ошеломительного галопа молодой жеребец с разбегу опрокинулся на спину в сугроб и вскинул кверху ноги. Через несколько минут подбежал запыхавшийся Иван. Конь, обессилевший с непривычки от быстрой езды, лежал, задрав ноги, и не реагировал на понукания неопытных конюхов. Так прошло полчаса. Отдохнув за это время, молодой жеребец вскочил и вновь пустился в галоп. Через пятьсот метров бешеной скачки история повторилась: Орлик снова разлегся на дороге в своей привычной позе. Так повторилось несколько раз: стремительный порыв сменялся продолжительным отдыхом. К приходу сумерек вконец измученное животное уже научилось ходить шагом. В конюшню Орлик зашел спокойно.

С этого дня коня стали постепенно приучать к колхозным работам.

И в огонь, и в воду

Верный друг всегда рядом. Рядом, когда все хорошо и когда трудно. А самыми преданными друзьями, как известно, являются собаки. Они готовы идти за хозяином на край света и прощать ему все на свете.

Пес по кличке Кузя от Мишки не отходил ни на шаг. Мишка принес домой породистого щенка еще маленьким комочком, из которого быстро вырос большой умный пес. Шесть лет друзья были неразлучны. Вместе ходили на рыбалку, сторожили колхозный урожай на полях. Кузя неизменно провожал Мишку в школу, которая находилась за три километра в другой деревне.

Однажды пес спас своего хозяина, когда тот едва не утонул. Не рассчитав свои силы, Мишка заплыл на середину речки, наглотался воды и начал тонуть. Все это с берега наблюдал Кузя. Увидев отчаянные барахтанья мальчишки, бросился на помощь, хотя панически боялся воды. Речка была неширокой, и собака подоспела вовремя. Мишка только-только успел ухватиться за шерсть животного. Сильный большой пес доставил утопающего до берега в целости и сохранности.

Пришло время парню отправляться на службу в армию. Долго бежал верный Кузя за автобусом, заставив новобранца смахнуть не одну горькую слезу.

С этого дня собаку как подменили. Кузя перестал есть, спать и все ходил на дорогу встречать друга. Через две недели пес уже отчаялся ждать, бродил по деревне понурый, с низко опущенной головой.

Через пару дней Мишкина мать пошла в огород срубить кочан капусты на щи и увидела, как собака стремглав мчится к реке.

- Кузя, Кузя! – окликнула женщина.

Но он как будто не слышал ее. С разбегу пес бросился в холодную октябрьскую воду. Собака была уже на середине реки, как вдруг ее голова исчезла с поверхности водоема. Больше Кузю никто не видел. Не в силах вынести разлуку с любимым хозяином животное, наверное, потеряло всякий интерес к жизни. Удивительно, но бывает и так.

Летят утки

Как-то в начале лета дядя Слава Токарев поймал на пруду около десятка диких утят. Подсадил их к домашней утке с ее выводком. Она их приняла как родных: ласково трепала за перышки и водила на ручей плескаться в воде.

Дядя Слава был очень доволен своей предприимчивостью и рассчитывал по осени хорошо продать доставшийся даром товар или пустить птиц на мясо.

Колхозный механизатор, выходя утром из дома и щурясь на солнце, сам прикрякивал от удовольствия, когда наблюдал за своим большим утиным семейством.

- Эх, уточки мои, утята! – приговаривал дядя Слава.

Так незаметно пролетело лето и наступила осень. Утята подросли и превратились в сильных взрослых птиц. Их дикое происхождение иногда выдавало то, что они собирались в стайку и кружили над домом. Полетав немного, возвращались на двор.

Но однажды поздней осенью в небе пролетал косяк диких уток, собравшихся в теплые края. Утята взмыли в небо и, сделав круг над ставшим родным местом, быстро присоединились к косяку. Дяде Славе оставалось только разводить руками и ругать себя за то, что вовремя не подрезал им крылья.

Прошла зима, пришло время посевных работ. Как-то утром, собираясь в поле, тракторист увидел в небе стаю и отделившихся от нее знакомых пернатых. Десять крупных, подросших за зиму уток с шумом приземлились на родной двор.

Хотелось бы умолчать о дальнейшей судьбе этих птиц, но таков суровый закон жизни, предусматривающий полную власть человека над природой.

Ошибка

Надумала тетка Лукерья как-то запастись горячительным напитком: впереди сенокос, да и внук вот-вот женится. Поставила флягу бражки на пшенице. Когда первоначальный продукт был готов, Лукерья слила жидкость в ведро, а разбухшую пшеницу, которую жалко было выбрасывать, отдала курицам.

Домашние птицы склевали сладкое зерно быстро. Немного погодя, когда бабка вышла на улицу затопить печку-прачку, увидела такую картину: по всему двору лежали мертвые курицы, а петух распластался прямо у кормушки.

Поохала Лукерья, поплакала, потом ощипала всех и выбросила в овраг.

Каково же было удивление старушки, когда под вечер ощипанные птицы одна за другой вернулись из-под горы домой. Слегка пошатываясь, бродили по двору существа неизвестной породы.

Снова загоревала Лукерья, ругая себя на чем свет за досадный промах. Ничего не оставалось, как опять пускать их в расход. Вот такая ошибочка вышла.

Самая счастливая

Людмила родилась в Казахстане. Русская по национальности, она с малолетства впитала в себя свободный дух необозримых золотистых казахских степей, радушие и широту души вольного и трудолюбивого казахского народа.

В детстве была активным и смышленым ребенком. Отец, высокий, широкоплечий, сильный мужчина, был председателем крупного зерносовхоза «Ленинградский» в Кустанайской области. Его уважали как хорошего руководителя, имеющего хозяйственную жилку. Счастливое детство Люды омрачалось тем, что воспитывалась она со своими родными сестренками неродной матерью. Девочка, недополучая ласки, тем не менее понимала, что должна уважать женщину, взявшую на себя заботу о них.

Людмила, высокая, физически крепкая, с сильным, волевым характером, выделялась среди сверстников своим жизнелюбием и непреодолимой жаждой справедливости. Всегда первая в спорте, она могла вмешаться в любой спор, в любую потасовку, возникавшую тогда, когда уже заканчивались словесные аргументы, и встать на защиту слабого. Она не терпела несправедливости и всегда была на стороне отвергаемых большинством. Возможно, потребность доносить до людей, что такое «хорошо» и что такое «плохо», заставила девушку после окончания восьмилетки поступить в педагогическое училище на специальность «Учитель начальных классов».

Но доучиться не пришлось. В больших семьях детям взрослеть приходится раньше, так как нужно самим зарабатывать на кусок хлеба. Девушка попросила отца устроить ее на работу и помочь найти жилье. Так началась самостоятельная жизнь…

Прошли годы. Волей судьбы Людмилу занесло в российскую глубинку, в г. Чкаловск, где она вышла замуж, родила детей и из худенькой длинноволосой девушки превратилась в красивую статную женщину, хозяйку в большой семье.

Муж Николай, который ждал свою судьбу до 36 лет, глубоко веря в приснившийся ему как-то сон, никогда не обижался на то, что в семье жена предпочитала верховодить. Как настоящий мужчина, он никогда по этому поводу не устраивал выяснения отношений, так как знал, что с женой ему сильно повезло: готовит вкусно (и традиционные казахские блюда пришлись по вкусу коренному жителю Поволжья), прекрасно шьет, в доме всегда порядок.

Жили в доме мужа со свекровью. По мере увеличения семьи Николай расширял и жилое пространство, сделал пристрой, где разместились просторная кухня, прихожая и ванная комната. Плотник по профессии, мастер «золотые руки» для своей семьи построил и шикарную баню.

Молодожены, оба воспитанные в сельской местности на тяжелом физическом труде, не гнушались никакой работы. Имея полный двор скота: двух коров, лошадь, бычков и т.д., успевали и работать, и управляться по хозяйству, а летом запасать еще и тонны сена.

Когда у счастливых супругов уже подрастали две дочки, Николай первый заговорил о том, чтобы взять мальчика из детского дома. К его удивлению, жене эта затея не показалась авантюрной. Как не этой молодой, сильной женщине с большим, добрым сердцем, прочувствовавшем на себе все горечи и обиды маленькой сироты, было не знать, что значит остаться без самозабвенной маминой любви, ее теплых рук, ласковой улыбки и бескорыстной, всеобъемлющей поддержки.

- Коль, надо подумать, посоветоваться со специалистами, как лучше это сделать, — сказала Людмила.

После разговора с мужем в душе женщины накрепко поселился червячок сомнения, буравивший ее и ни на минуту не оставлявший в покое. В голове постоянно проносилось: «Смогу ли стать ребенку любящей матерью?», «Получится ли?» Но недолго колебалась Людмила, вспоминая всю горечь своих пролитых в детстве слез.

Когда начали собирать документы для органов опеки и хотели уже ехать в детский дом выбирать малыша, стало известно, что Людмила беременна. Женщина поделилась радостной новостью с мужем, но, несмотря на грядущее пополнение в семействе естественным путем, от своего решения взять сироту ни тот, ни другой не отступили. Посчитали, что отказаться будет означать поступить не по совести.

Вскоре узнали о грудном ребенке-отказнике, который в течение нескольких месяцев находился в больнице. У Людмилы от этой новости екнуло сердце. «Вот он, мой сынок!» — сказала она себе, еще не видя малютку. Из больницы приемного Колю принесли, когда их новорожденному Степе исполнился 1 месяц. Забот у многодетных родителей прибавилось. Да все бы ничего, если бы приемыш не страдал паховой грыжей. Пятимесячный ребенок, выглядевший как двухмесячный, в моменты приступов болезни корчился от нестерпимой боли и кричал так, что несколько ночей никто не спал. Днем от изнеможения засыпал, постоянно всхлипывая.

Через несколько дней Людмила, оставив Степу и дочек на мужа, уже находилась с малышом в стационаре Детской областной больницы. Лечение продвигалось медленно, так как, помимо грыжи, врачи обнаружили еще несколько опасных для жизни заболеваний.

Размышляя впоследствии над этими событиями, женщина каждый раз приходила к одному и тому же выводу: если бы не взяли тогда Коленьку, вряд ли он сейчас радовался жизни.

Настоящим спасением стали для него приемные родители, которые не просто забрали его в семью, а выхаживали, лечили, исправляя ошибки его горе-матери, которая еще до того, как бросила малютку в роддоме, пыталась вытравить его разными способами в своей утробе.

Разделения на сво-их и чужих в семье никогда не существовало, даже тогда, когда появились другие дети и еще один приемный мальчик-отказник. «Как можно отказаться от такого крохи, от этих черных глазок-бусинок, от этих маленьких ручек, которые еще такие тоненькие, но уже так цепко хватаются за жизнь?» — недоумевала Людмила, готовая дать приют всем брошенным детям.

Для каждого ребенка у папы и мамы всегда найдутся доброе слово и ласковая улыбка, за каждого болит сердце, а бывает, и плачет, когда сыночка обижают в садике или когда у дочек что-то не ладится в школе. Дети в большой семье растут добрыми, заботливыми, трудолюбивыми. Старшие Аня и Настя, учащиеся шестого класса, с трепетом относятся к младшим, поэтому мама без опаски может доверить им малышей во время своего отсутствия.

Быстротечно время: вроде бы недавно родители проводили ночи без сна, тревожась о здоровье малышей, как уже будущей осенью семья пополнится еще двумя школьниками: погодки Коля и Степа пойдут в первый класс. Папа и мама уже сейчас задумываются о будущем своих детей и строят по этому поводу планы.

Над тем, откуда взять жизненных сил для воспитания восьми детей, супруги не задумываются, они просто исполняют главное человеческое предназначение – продолжение рода. К тому же есть такая замечательная категория людей, настоящих людей, щедрых, хлебосольных, не ставящих во главу угла свое личное благополучие, не задумывающихся постоянно, как облегчить себе жизнь, сделать ее более удобной. Они из этой породы. Может быть, кто-то посчитает их несовременными, но, когда на праздновании 109-годовщины со дня рождения В.П. Чкалова супруги Евсеевы вместе со всеми детьми поднялись на сцену Дворца культуры для награждения, зрители в зале встретили их бурными аплодисментами. Овации чкаловцев в полной мере выразили их восхищение этими обыкновенными людьми, взявшими на себя огромную ответственность – воспитание восьмерых детей, что в наше непростое время сродни подвигу. В глазах людей также читались гордость за своих земляков, удивление, радость, вдруг пришедшее осознание простых человеческих истин и смысла жизни. А Людмила, немного смущаясь, стояла на сцене и в мыслях ее проносилось: «Вот она, моя безмерно любимая семья! Как люблю их всех! Что бы я делала, не будь у меня всего этого?» А в ответ, казалось, слышала стук родных, любящих девяти сердец, делающих ее самой счастливой на свете.

Джульетта

Дело близилось к осени, но день выдался очень теплым и солнечным. Тамара после полудня, проводив сына с невесткой в город, подумала, что до сумерек еще далеко, и она еще вполне успеет прогуляться по лесу и набрать грибов.

Взяв небольшую корзину и окликнув старую вислоухую дворняжку с необычным для собаки такой породы кличкой Джульетта, налегке зашагала по направлению к лесу. По дороге Тамара вспоминала о том, как она, коренная жительница города, восемь лет назад после выхода на пенсию перебралась в эту небольшую деревеньку на постоянное место жительства. Подписав на сына квартиру, купила добротный домик с русской печкой и большой светлицей. Поначалу без благ цивилизации было нелегко, но женщина быстро освоилась на новом месте и, наконец, начала получать настоящее удовольствие от ощущения свободы, о которой давно мечтала. Одиночество скрашивали доброжелательные соседи да собака Жулька, Джульетта, оставшаяся от бывших владельцев дома.

Рассказывали, что после похорон ее старого хозяина она три дня жила на кладбище, куда пришла за траурной процессией. Потом вернулась домой и целую неделю сидела на крыльце, где он любил отдыхать, отказывалась от еды, которую приносили ей сердобольные соседи.

Нового человека, пожелавшего поселиться в доме, встретила недоверчиво, но с любопытством подняла голову и внимательно посмотрела на Тамару. Кончики ушей, обычно повисшие, в это время напряглись, настороженно поднялись и соединились на затылке.

- Если хотите, мы ее увезем отсюда подальше, — говорила дочь бывшего домовладельца, — нам-то она с детьми в однокомнатной квартире тоже не нужна.

- Нет, нет, что Вы, пусть живет, — запротестовала Тамара.

С этими воспоминаниями женщина начала углубляться в лес, пытаясь в густой траве разглядеть темные шляпки грибов. Солнце было еще высоко, и Тамара, держа ориентир на высоковольтную линию, шла уверенно вперед. Жулька, весело виляя хвостом бежала, рядом. Постепенно деревья стали гуще, солнечные лучи уже с трудом пробивались через буйную растительность, а высокое голубое небо протыкали острые верхушки елей. Высоковольтной линии все еще не было, зато грибники неожиданно вышли на большую поляну с изумительно красивым озером посередине. Женщине захотелось полюбоваться прежде не виданной лесной идиллией, и она несколько минут посидела на берегу водоема, прислушиваясь к кваканью лягушек и стрекоту кузнечиков.

Грибы попадались редко, поэтому Тамара решила вернуться.

- Джульетта, домой! – скомандовала она и, довольная приятной прогулкой, повернула назад.

В лесу потемнело, так как день клонился к вечеру, звуки притихли. Женщина прибавила шаг, предвкушая тихий вечерний отдых в любимом кресле с чашкой чая. Лес все не кончался, и путница, устав от быстрой ходьбы, пошла помедленнее. Собака иногда останавливалась, подозрительно нюхала землю или, вытянув в сторону морду, втягивала чуткими ноздрями, воздух. Наконец, впереди показался просвет, но, не успев порадоваться этому, Тамара застыла от удивления: перед ней опять открылась поляна с озером. Волнение стало нарастать, и тут стало понятно, что они заблудились. Ситуацию осложняло то, что начало смеркаться и холодать, да и голод стал давать о себе знать. Женщину охватил ужас, так как в какую сторону идти, она совсем не представляла.

Решила двигаться в противоположном направлении. Жулька, заметив волнение хозяйки, недоуменно на нее поглядывала и старательно виляла хвостом, как бы говоря, что все будет хорошо. Собрав волю в кулак, женщина зашла в чернеющий с каждой минутой лес. Время в темноте тянулось медленно, и через какой-то период времени, который невозможно было определить, под ногами начало что-то хлюпать, идти стало неудобно: сапоги то и дело проваливались в мягкий мох. «Туда идти нельзя», — пронеслось в голове женщины. Повернув обратно, Тамара, вскоре нащупав твердую поверхность, без сил опустилась на землю. Рядом примостилась собака. Сердце бешено колотилось, такого страха и ужаса коренная жительница города не испытывала никогда в жизни.

Женщина прижалась спиной к большой собаке, пытаясь согреться. Тепло живого существа немного успокоило незадачливую грибницу, и она закрыла глаза. В полудреме провела какое-то время, всем своим существом желая скорейшего наступления рассвета. Тамару разбудил стук дятла, пытавшегося из-под коры добыть себе завтрак. Верная собака всю ночь лежала рядом, но, несмотря на это, Тамара в легонькой кофточке изрядно продрогла и хотела поскорее отогреться на солнышке. Стало совсем светло, хотелось есть. Чтобы утолить голод, женщина пыталась найти хоть каких-нибудь ягод. Кроме невкусной рябины, ничего не попалось, попробовала съесть немного белого гриба, но голод усилился еще больше. Уставшая от тяжелой ночи, поплелась в противоположную сторону от болота. Немного погодя опять показалась знакомая лощина. Утолив жажду из озера, Тамара получила новый заряд энергии и желание во что бы то ни стало поскорее выбраться из чащи.

Ее уже не привлекали разноголосые трели птиц и звуки леса, почувствовав второе дыхание, женщина устремилась навстречу своей свободе. Не разбирая дороги, перепрыгивая с кочки на кочку, неслась она вперед. Наконец, вместо ожидаемой опушки леса женщина наткнулась на высоковольтную линию. «Ну вот, хотя бы теперь на правильном пути, — подумала она, так как это место ей было знакомо раньше. — Отсюда полчаса быстрым шагом до дома». Однако ни через полчаса, ни через два блуждание по лесу не закончилось. Женщине начало казаться, что место это заколдовано, когда она вновь подошла к высоковольтной линии.«Все, сил моих больше нет!» — горько заплакав, рухнула на землю Тамара. Собака Жулька, высунув язык и тяжело дыша, села на землю, опираясь на передние лапы.

«С места больше не сдвинусь, соседи меня хватятся, будут искать», — думала про себя женщина. С другой стороны слабо верила, что кому-то придет в голову искать ее в лесу. Сколько они просидели, неизвестно. К вечеру пошел дождь. Чтобы совсем не замерзнуть, Тамара решила идти наугад. Собака побрела за ней. Еле передвигая ноги от холода и голода, шли они по лесному массиву. Ночью идти было бесполезно. Прислонившись к ели, Тамара сидела с закрытыми глазами. Жулька поскуливала, чувствуя отчаяние хозяйки. До встречи второго рассвета в лесу, казалось, прошла вечность. У женщины не было сил идти. Она попыталась встать, но ватные ноги не слушались ее и она плавно сползла по дереву. Перед глазами поплыли деревья, небо стало быстро вращаться, и все вдруг исчезло. Когда на миг пришла в сознание, через пелену увидела бегущую собаку и спешащих за ней людей.

* * *

Выписавшись через две недели из участковой больницы, Тамара торопилась домой к своей спасительнице. За ней все это время приглядывали соседи, рассказывая всем наперебой, как собака, видя, что дело плохо, привела за собой помощь.

Жулька, издалека увидев Тамару, вмиг оказалась возле хозяйки, взгромоздив ей большие лапы на плечи. До дома шли рядышком. Обоим было приятно ощущать близость друг друга и какую-то доселе неведомую радость оттого, что жизнь прекрасна.

Чужая родня

«Что я делаю? Получится ли у меня? — терзала себя вопросами Клавдия Петровна, бывшая учительница, невысокая, сухощавая, миловидная 57-летняя женщина с глубокой сеточкой морщинок под бездонно голубыми умными глазами.

«Сегодня привезут Сережу, семилетнего сына умершей подруги. Как я справлюсь с больным?» — непрестанно про себя повторяла она.

И перед ее глазами всплывали картинки из недалекого прошлого. Она в областной больнице, рядом ее новая знакомая Мария. Жизнерадостную от природы 35-летнюю женщину, казалось даже, не сломил поставленный ей страшный диагноз. Мария постоянно подшучивала над собой и своими болячками, порхала по палате, подавая другим пациенткам пример стойкости и жизнелюбия. Ее рассказы о жизни сироты в детском доме с интересом слушали даже больные из других палат и медсестры, зашедшие на процедуры. После детдома неудачное замужество и ребенок, родившийся с ДЦП. Интеллектуальных и речевых нарушений у мальчика не было. Благодаря длительному и упорному лечению он встал на ноги, но характерное нарушение координации движений выдавало в нем больного детским церебральным параличом.

Как же она его любила! А эта его беспомощность только увеличивала материнскую любовь многократно.

«Мне надо еще лет пятьдесят прожить! Сына вылечить!» — с задором произносила Маша. Несмотря на запущенную форму болезни, она даже мысли не допускала о смерти, верила, что непременно выздоровеет.

Маша и Клавдия Петровна быстро сблизились, женщине она сильно напоминала дочь, живущую в Красноярске. Такую же хохотушку и заводилу. Иногда только в словах Маши проскальзывала тревога за свое будущее и будущее сына. «Сереженька такой добрый, такой хороший, умный, ему нельзя в интернат. Он привык к материнским поцелуям, ласке, доброму слову», — говорила Маша.

…До сих пор стоит в ушах дрожащий машин голос в трубке телефона, которым она умоляла Клавдию взять Сереженьку к себе, если с ней что-то случится.

- Машенька, не волнуйся, конечно же, я возьму его, но я уверена, ты сама еще станцуешь на его свадьбе.

И вот сегодня мальчик, переданный под опеку, впервые переступит порог ее дома. Во время оформления документов Клавдии уже приходилось с ним встречаться, без матери он казался совсем потерянным, и женщина всячески подбадривала его. Вот и сейчас Клавдия, протянув к нему руки, ласково и уверенно произнесла:

- Привет, мой дорогой, ну вот, ты и дома.

Сережа испуганно заплакал, и в промежутках между короткими всхлипами и щемящими душу ууу….ууу вопрошал: «Где мама?» Не ту маму он хотел увидеть, когда ехал сюда.

Успокоился мальчик только глядя на кроликов, к клеткам с которыми Клавдия подвела Сережу во время осмотра ее большого хозяйства. Два десятка милых пушистых зверьков теснили друг друга в своих домиках, чтобы протиснуться поближе к решетке и рассмотреть посетителей. Тут же один кролик, которого решено было взять на время домой, перекочевал на руки мальчику. Сюрпризы на этом не закончились. Огромный аквариум с рыбками разного калибра и окраски, морскими водорослями и раковинами привел малыша в оцепенение. Завороженный, он стоял несколько минут с открытым ртом, наблюдая удивительно красивую жизнь морской флоры и фауны.

- А вот мы их сейчас покормим! – сказала Клавдия.

Сережа первый раз в жизни кормил рыбок и получал от этого большое удовольствие. Интересно было мальчику наблюдать и за молодым рыжим котом, который бросал хищные взгляды на плавающих рыбок и смешно водил лапами по стеклу аквариума, пытаясь их ухватить когтями.

Впервые после ухода матери Сережа уснул под звуки колыбельной, которую тихонько пела Клавдия и гладила его рукой по белокурым волосам.

- Тетя, а мама теперь живет на кладбище? Ей там не холодно? – спросил перед сном Сережа.

- Нет, Сереженька, там ее нет, там лишь напоминание о ней, а на самом деле она далеко-далеко, в чудесной стране, там не бывает холодно. Мы ее не можем увидеть, но она смотрит на нас и улыбается.

На следующий день Сережу надо было поставить на учет в детской консультации. Врач сказал, что при определенном уходе и регулярных процедурах существуют хорошие перспективы полноценного развития ребенка, хотя путь к этому преграждала глубокая депрессия, которую переживал мальчик после кончины близкого человека.

Вскоре новоиспеченная семья проходила плановое лечение в областной больнице. Клавдия так привязалась к мальчику, что временами забывала, что не она его родила. Сережа постоянно грустил и стоически переносил все необходимые процедуры. Клавдии также пришлось освоить приемы массажа и упражнения лечебной физкультуры, которой нужно было заниматься ежедневно. По возвращении все это предстояло выполнять самостоятельно.

- Тетя, а когда мы поедем домой? Я соскучился по Пушку и по рыбкам.

- Домой? Он сказал домой? Женщину сильно порадовали эти простые слова мальчика. Поцеловав его в макушку, Клавдия сказала, что уже завтра их выписывают.

В окружении большого количества живности, которая была ему в диковинку, Сережа забывался. Весело смеялся над забавными играми кролика и кота, попеременно догонявшими друг друга.

- Тетя Клава, посмотри, куда Васька от Пушка спрятался, — хохоча, показывал он на кота, висящего на занавеске.

Но больше всего Сережа любил слушать сказки, которых учительница начальных классов Клавдия Петровна знала великое множество. Они усаживались тесно друг к другу на диванчике, женщина обнимала мальчика за плечи и вкрадчивым тихим голосом начинала свой рассказ. Сереже в сказках нравились бесстрашные герои, не знающие ни усталости, ни холода, ни голода, нравились чудесные превращения и волшебство.

- Был бы я волшебником, взмахнул бы палочкой, и все были бы живы и здоровы, — мечтал в это время мальчик.

Слушая приятный, как бы ласкающий голос женщины и нежась в мягких прикосновениях ее рук, время для Сережи останавливалось, и он проваливался в сладостный манящий чудесный мир, в котором было легко и хорошо. Клавдия также любила эти моменты тесного общения, которые с каждым разом сближали их все сильнее.

Как-то в унылый дождливый день Сережка сидел у окна на стуле и смотрел в окно, поджидая Клавдию из магазина. Время шло, а женщина все не возвращалась. Мальчик начал волноваться, и в животе зашевелились предательские буравчики. И когда уже слезы готовы были брызнуть из глаз, на мокрой тропинке увидел Клавдию. Лицо его сразу просветлело, он быстро вскочил со стула.

- Мама! Мама! Где ты была? Как же долго я тебя ждал! – бросился он в ее объятья.

- Сынок, дорогой, сама вся извелась, стоя в очереди. Обещаю тебе, что мы теперь всегда будем вместе, — говорила запыхавшаяся женщина, смахивая с глаз счастливые слезинки.

Отец Алексий

Отца Алексия, пятидесятилетнего, живого, небольшого росточка, с большими, всегда широко распахнутыми голубыми глазами, окаймленными длинными густыми ресницами, люди осуждали за излишнюю доступность. Говорили, что в нем больше светского, чем духовного. С людьми разговаривал просто, мог быстро расположить к себе кого угодно, любил пошутить. Через пять минут общения с ним казалось, что перед тобой обычный человек, с которым давно знакомы. Тем не менее дело свое знал. Служа честно в небольшом приходе, пользовался большим уважением у сельчан за свою терпимость, отзывчивость и неравнодушие. Исповедовал не торопясь, давал людям выговориться, поплакать. Умел и успокоить своими простыми, но мудрыми советами, да и голос его, тихий и вкрадчивый, каким-то удивительным образом доходил до самого сердца. И сразу теплело на душе. А его проповедями после богослужений заслушивались даже случайные посетители церкви.

- Братья и сестры, — говорил протоиерей. – Трудитесь над своей душой, ибо каждый недуг, каждое скорбное обстоятельство попускается Богом человеку для спасения. И всякие болезни, трудные обстоятельства, горестные испытания даются человеку, чтобы он смирился. Когда человек смиряется, к нему приходит благодать Божия, которая выводит его из скорбных обстоятельств, исцеляет от болезни и спасает его душу.

Отец Алексий почти каждую неделю проводил молебны в Доме инвалидов и местной больнице. Туда его с удовольствием приглашали. Являлся постоянным гостем в школе и детском саду, доступно рассказывал деткам о православных праздниках и житиях святых. Но самым главным детищем его жизни стал православный патриотический клуб, организованный при храме. Несколько раз в неделю преподавал мальчишкам историю православия, старославянский язык, рукопашный бой, так как в прошлом служил в морской пехоте. Обязательным для воспитанников клуба было посещение богослужений.

От подростков на занятиях добивался дисциплины, но в свободное время был с ними по-отечески заботлив. Сам отец пятерых детей, отец Алексий искренне переживал за каждого и помогал не только словом, но и делом.

Сегодня после службы он, как обычно, торопился на очередную встречу со школьниками и уже на выходе увидел бледного, скромно одетого парнишку, своего воспитанника, который стоял у иконы Николая Святителя Чудотворца. По его сосредоточенному лицу было заметно, что все мысли мальчика обращены к Святому. Этот факт не мог не заинтересовать отца Алексия, поэтому он подождал, когда мальчик закончит молиться, и завел с ним разговор.

- Андрей, как дела, как успехи в школе? Поди опять ничего сегодня не ел? — спросил он у своего 13-летнего воспитанника, зная, что мать воспитывает мальчика одна, поэтому вынуждена ездить на работу в другой город. – Иди поешь в трапезную, я наказал, чтобы тебя накормили. Да помолиться не забудь!

- Спасибо, отец Алексий, конечно, помолюсь, — сказал невысокого роста мальчишка и поторопился в трапезную.

В разговор включился иерей Димитрий, священник молодой, но строгий. Его богослужения всегда отличались полнотой и насыщенностью. К прихожанам был иной раз суров, строго пресекал разговоры, мог даже остановить службу, если в храме слышалась людская молва.

- Отец Алексий, твои опять сегодня на службу опоздали. Устал уже повторять, чтобы приходили раньше, к иконам приложились, свечи поставили, — с укором произнес отец Димитрий.

- Не беда. Не ругай их! Мальчишки только еще начинают свой путь к вере, со временем она окрепнет, и тогда они превратятся в настоящих христиан!

Им доброта нужна, — задумчиво продолжил отец Алексий, ведь почти все они из неполных семей. Вот у меня был случай. Один паренек совсем отбивался от рук. После смерти матери воспитывался бабушкой. В школе на него учителя жаловались. Мог во время урока по классу ходить, разговаривать, на парту залезть. Потом стал пропускать школу, связался с дурной компанией.

Однажды его бабушка прибежала вся в слезах:

- Отец Алексий, Сашка попал в беду! Сказал, что поехал к другу в соседний город. Три дня его не было, на звонки не отвечал. А сегодня позвонили, сказали, что он находится в отделе полиции, и нужно кому-то взрослому его оттуда забрать. А я не могу, еле хожу, ноги сильно болят.

Поехал я за Санькой в соседний городишко, что в 50 км от нас. Оказалось, что они с приятелями накануне выпивали, потом избили прохожего. На парня завели уголовное дело. Ему грозил центр временного содержания подростков, а иначе — тюрьма. Кем бы он оттуда вышел? Неизвестно! С трудом отстояли его на комиссии по делам несовершеннолетних. Лично поручился за него. Взял к себе в клуб. Поначалу трудно было. Службы пропускал мальчишка, заниматься не хотел.

Сказал мне с грустью однажды: «Батюшка, не верю я в Бога! Я молил его, чтобы мамку у меня не забирал, когда она сильно болела».

- Надо верить, Саша, и горевать не надо. Твоя мама не умерла, а перешла в другой, вечный мир, ибо тело из земли и в землю пойдет, а душа от Бога, к Богу и пойдет. Наша жизнь временная и наполнена разными скорбями, никто не может их избежать... Мама твоя теперь избавилась от всех этих земных скорбей и будет жить вечно в другом мире, где нет конца. Ты должен радоваться, что она теперь с Богом, и должен вести себя правильно, чтобы встретиться с ней потом в другой, вечной жизни…

Со временем у Саши появились успехи в учебе, он вырос и физически окреп, а в клубе стал лучшим по всем предметам. Часто по моему приглашению бывал у меня дома, сдружился с моим младшим сыном Кириллом. После школы поступил в высшее военное воздушно-десантное училище.

Недавно, будучи в отпуске, зашел в храм. Обнялись с ним, расцеловались. Его стало вообще не узнать: красивый, высокий, улыбающийся. Все у него сейчас хорошо. Закончил учебу в вузе, женился, успешно служит в должности командира роты, постоянно посещает православный храм. Напоследок сказал мне слова, которые затронули до глубины души:

- Батюшка, мне тогда очень помогли ваши слова, они до сих пор у меня в памяти. Помните, Вы говорили, что все доброе у нас от Бога, потому что Бог и есть все Добро, вся Любовь и вся Правда. Бог и на небе, и во всем мире, и в сердце каждого из нас. Он рядом с каждым человеком. И я чувствую это, потому что он мне всегда помогает.

Отец Алексий с улыбкой вышел из храма. Яркое весеннее солнце ослепляло так, что приходилось сильно щурить глаза. Он посмотрел на высокое голубое небо, и лицо его вновь озарилось теплой радостью. Он уже представлял перед собой распахнутые глазенки его маленьких слушателей, с которыми он сейчас поведет беседу о Боге, знал, что им скажет и как будет отвечать на их вопросы.

И как всегда, на занятии отец Алексий с большим воодушевлением, спокойным, тихим голосом, доходящим прямо до сердца ребят, говорил: «Бог Творец! Он сотворил весь мир, Он дал нам жизнь. Все люди – Его дети, и Он всех любит и всем помогает. И вас Он любит крепко и нежно, потому что Он Небесный Отец и любовь у Него Небесная: самая-самая сильная. И хочется, чтобы и вы всех любили и помогали друг другу. А как же это сделать? Совсем несложно: сами старайтесь всех любить, быть добрыми – так и других людей научите любить».

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.